В Год Защитника Отечества редакция «Красного знамени» запускает акцию «Книга памяти»: «Война в лицах».
Это воспоминания ветеранов или о ветеранах Великой отечественной войны, которые ушли на фронт из Абанского района. О тех, кто прошёл ту войну, и о тех, кто не вернулся домой после Победы. (Документальная книга-альбом «Они сражались за Родину», 2005 г.)
Сегодня представляем: Алексей Сазонович Клапоцкий.
Сороковые, роковые...Алексей Сазонович Клапоцкий хорошо помнит страшный день в истории человечества – 22 июня.
- Я был в этот день на работе в химлесхозе Нижнеингашского района, - вспоминает Алексей Сазонович. – Ко мне подошел мастер и говорит: “Алексей, война началась”. Я не успел и домой съездить в Долгий Мост проститься с родителями, братьями. Написал им уже с дороги, что еду на фронт (старший брат, Василий, тоже ушел, но так и не вернулся). Привезли нас на восток. Остановились где-то в поле, сделали себе казарму….. Стали нас обучать военному делу. Потом и сам стал учить молодых солдат (ведь я уже имел звание младшего сержанта). А в 1943 году перебросили нас на Курскую дугу, как потом стали говорить, в “мясорубку”. Бои шли ожесточенные. Помню свой последний бой, он для меня был недолгим. Танки шли сплошной лавиной, и один из снарядов разорвался недалеко от меня….. И больше я ничего не помню. Меня оглушило, засыпало землей. Очнулся от пинка в бок. Открыл глаза, вижу, немец стоит, что-то показывает, кричит (это я по губам понял), а я встать не могу. Тогда он позвал еще солдат, и они меня потащили под руки.
Так я оказался в плену. Гоняли нас немцы рыть окопы. Я был еще слабый, весь опухший, копать землю долго не мог, а задание было – выкопать не менее трех метров. Подойдет немец с палкой и начинает выбивать из тебя последние силы. Решил я во что бы то ни стало бежать. Пригляделся к одному из пленных – роста небольшого, коренастый такой, фамилия Курлыгин, из города Иваново. Держались мы всегда вместе, он мне помогал, чем только мог, и я стал понемногу выздоравливать.
И вот однажды опять нас погнали рыть окопы. Я попросился в туалет, немец разрешил, а конвоя не дал, и я решил бежать. Договорились о побеге.
До назначенного места добрался благополучно, замаскировался и стал ждать Курлыгина (имя не помню, так как на воне друг друга чаще звали по фамилии). Когда услышал шорох рядом, окликнул его. Мы обменялись и пошли дальше. Ночью шли, днем прятались. На третью ночь подошли к самой крайней избе небольшой деревни. Пробрались в огород, спрятались в яме. Я стал посылать Курлыгина в разведку, а он говорит:
– Ты сержант, у тебя опыта, знаний больше, ты и иди. Может, оно и так, но сил у меня было меньше, и все же я пошел. Открыла дверь старуха. На мой вопрос, есть ли немцы, сказала: «Нет, сынок». Дала она мне хлеба грамм 200 черного и твердого и маленькую крыночку простокваши. Потом из разговора стало ясно, что здесь недалеко находится партизанский отряд и скоро оттуда должен прийти человек.
Так мы попали в партизанский отряд. Некогда было долго выяснять нашу личность, нас допросили и отправили сразу в бой. И в одном из боев я опять получил ранение, но из строя не вышел.
Шло время, шли бои. Состояние мое постепенно ухудшалось, и однажды, когда мы вышли уже из леса, командир меня отправил в госпиталь литовского города Каунас. Долго я лечился, месяцев шесть, и встретил радостный и долгожданный день Победы там, в госпитале.
После лечения выделили мне на дорогу немного продуктов и 5 килограммов муки. Я не смог это поднять, настолько был слаб. Мне дали сопровождающего до Москвы. А в Москве не смог сесть на поезд, так как войска и технику везли на восток, воевать с японцами. Кое-как, на 6-е сутки мне удалось уехать домой. Из Канска я поехал сразу в Долгий Мост, было уже темно, я постучался в окно родного дома и сказал, кто я такой. Мать не пустила. Она ответила, что сын ее, Алексей, погиб в 1943 году на Курской дуге, и что на него у нее есть похоронка.
А когда стал я закуривать и осветил лицо спичкой, мать сразу узнала меня.
Записала Г. Сергеева. «Кр. знамя», 1993 г.
Редакция
